Гений десятой музы

Говоря о Михаиле Осиповиче Меньшикове, сборник произведений которого лежит перед Вами, уважаемый читатель, нельзя обойти молчанием сам жанр печатного слова, в котором он составил себе величественное, хотя и не столь громкое и общепризнанное (в силу известных революционных событий) имя.
К огромному сожалению, наше время, столь легко раздающее (и чаще всего без малейшего на то повода) эпитеты «великий», «гениальный» и т.?п. самым бездарным людям, перестало, в силу потери вкуса к настоящему значимому, отличать действительно Великое от рекламируемого или де­кла­ри­ру­емого таковым.
В публицистике как писательском жанре М.?О. Меньшиков — та­кая же знаковая величина, как в прозе граф Л.?Н. Толстой или в поэзии М.?Ю. Лер­монтов, примерно с таким же набором pro и contra, который вызывали и вызывают до сего дня упомянутые великие писательские таланты.
Публицистика с большой буквы — это та (по выражению самого Михаила Осиповича Меньшикова) «десятая муза», которая «каждое утро входит к вам запросто, пьет с вами кофе и беседует оживленно о том, что делается на свете», и является незаменимым руководственным компасом для общества. И чем более искусны и самобытны в своем жанре публицисты, тем более живо и жизнедеятельно само общество, осознающее свои идеалы и свои цели.
Без искусной публицистики любое общество обречено не только на обес­смысливание своей жизни, но даже и на безгласное существование (похожее на состояние слабоумия или идиотизма). В любом обществе очень многие могут правильно чувствовать или даже понимать те или иные проб­лемы, возникающие в человеческом общежитии, но в отсутствие самобытной публицистики все это обречено остаться лишь на уровне бессознательного восприятия действительности.
Только единицы, одаренные свыше даром писательского слова, способны выразить, сформулировать на бумаге то скрытое в глубине национального «я» общенародное мнение, которое М.?О. Меньшиков называл «соб­ственным голосом нации, выраженным литературно».
Настоящий публицист всегда являлся и является выразителем души общества, а «если он артист слова», то через него «толпа постигает смысл времени, какой самому читателю не всегда постижим и ясен»1.
Крупные таланты в публицистике — такая же редкость, как великие поэты или большие политики, но внимания их творчеству уделяется несравненно меньше, чем поэтам и политикам. А для России, к сожалению, это особенно характерно. Русский публицист почти не имеет возможности стяжать себе общественные лавры, которые доступны поэту; ему никогда не удается получить те государственные награды (оценки) и почести (по­ложение), которые выпадают на долю больших политиков. Публицист до сего дня был и остается черносошной лошадкой русской мысли,— ему доставалась самая тяжелая, опасная работа. Работа публичная, требующая каждодневной полемики и аргументации в вопросах, выясняющих наци­ональное мировоззрение, по крупицам собираемое в журнально-газетной борьбе.
В начале XX столетия Михаил Осипович Меньшиков (долголетнюю публицистическую эпопею «Писем к ближним» которого читала, без преувеличения, вся Россия) во многом был тем русским голосом, который стремились расслышать во всех уголках Империи.
Великий публицист родился 23 сентября 1859 года в городе Новоржев Псковской губернии. Отец М.?О. Меньшикова происходил из священнической семьи, мать — из дворян. В 1873 году, окончив Опочецкое уездное училище, он поступает в Кронштадтское морское техническое училище. После окончания училища М.?О. Меньшиков становится флотским офицером (штурманом). На его офицерскую долю выпало участвовать в нескольких дальних морских походах, писательским плодом которых явилась вышедшая в 1884 году первая его книга очерков под названием «По портам Европы». Тогда же он, как военно-морской гидрограф, составляет несколько гидрографическо-штурманских сочинений: «Руководство к чтению морских карт, русских и иностранных» (СПб., 1891) и «Лоция Абосских и восточной части Аландских шхер» (СПб., 1892).
Параллельно со службой во флоте молодой офицер начинает сотрудничать в журнале «Неделя» (с середины 1880?х годов), где вскоре становится ведущим сотрудником.
Поверив окончательно в свой писательский дар, М.?О. Меньшиков пода­ет в 1892 году в отставку в чине штабс?капитана и всецело посвящает себя публицистике. В то время он находился под влиянием нравственных идей графа Л.?Н. Толстого, и публицистика его имела весьма морализаторский характер. Статьи, печатавшиеся им в «Неделе», издавались отдельными книгами: «Думы о счастье» (СПб., 1899), «О писательстве» (СПб., 1899), «О любви» (СПб., 1899), «Критические очерки» (СПб., 1900), «Народные заступники» (СПб., 1900).
После прекращения издания «Недели» знаменитый издатель и публицист А.?С. Суворин приглашает М.?О. Меньшикова к сотрудничеству в своей газете «Новое время» (с 1901 года). Здесь талант М.?О. Меньшикова раскрылся с большей цельностью и остротой в его «Письмах к ближним», печатавшихся частями по две-три статьи в неделю.
В те годы господствовавший либеральный дух, развратив своей пропагандой доверчивую молодежь, подготовил почву для недовольства существовавшим строем и взрастил революционную смуту. Действуя на чувства, в молодости преобладающие над рассудком, пленяя идеалами справедливости, свободы, равенства и братства адвокатско-профессорско-преподавательский интеллигентский корпус возбуждал в юношестве неугасимый огонь желания наибыстрейшего достижения целей своих новоприобретенных, еще слабо осознанных революционных идеалов, невозможность быстрой реализации которых толкала молодых в крайние политические течения — с их терроризмом, экспроприациями и открытыми вооруженными бунтами — поскольку молодость никогда не подозревает, по словам одного консервативного профессора, «как мало нам дано для осуществления этих идеалов здесь, на земле».
Но и «зрелые» либеральные деятели, самонадеянно выходя из университетов и адвокатских контор на поприще государственной политики и зачастую не желая быть разрушителями, вследствие своей сугубо теоретической политической подготовки становились самыми злостными антигосударственниками. Деятельные мечтатели вообще самые страшные политики; для них нет ничего, что бы невозможно было осуществить на практике из своих политических мечтаний, а потому не впервые рушатся тыся­челетние Империи, и традиционные общества периодически испытывают опустошительные набеги «новых варваров», ведомых этими мечтателями.
Подобным же разрушительным началом для Империи была многочисленная и разнокалиберная «освободительная» печать, тысячеголосно при­зывавшая к власти толпу. Толпа же — самый плохой политик; политик, которому недоступен политический опыт, единственно могущий научить из­бегать политических заблуждений. Порыв к власти «освободителей» прикрывали громкие фразы о «свободе», о необходимости бороться с дес­потизмом, и острие этого революционного действия было направлено на свержение русской Верховной Власти в государстве. Удар был направлен в самое чело государственного организма. А опасность гибели государ­ства осознавалась, как тогда, так и в любое другое время, лишь немногими, наиболее чуткими к происходящим вокруг политическим процессам людьми…
«Думайте о государстве! — писал тогда М.?О. Меньшиков.— Думайте о господстве России!.. Думать о государстве — значит думать о господстве своего племени, о его хозяйских правах, о державных преимуществах в черте русской земли» 1.
То чувство собственности в отношении нашей исторической и наци­ональной славы, которое М.?О. Меньшиков называл «царственным», было как бы приглушено. Столь глубоко свойственные нам ощущения победы и одоления трудностей странным образом находились в небрежении, в заброшенной некультивируемости. Навязывание народу всевозможных общечеловеческих и демократических ценностей, интернационализма, политкорректности и прочих атрибутов гражданских «свобод» привело к тому, что Россия стала бояться своих собственных размеров, своего лица, своего места в мире. Русский человек, как великан в одеждах карлика, опасался пошевелиться, чтобы публично «не оскорбить» окружающих своими богатырским телосложением, чтобы не испугать кого или не обидеть своим полновесным присутствием.
«Чувство победы и одоления,— утверждал М.?О. Меньшиков,— чув­ство господства на своей земле годилось вовсе не для кровавых только битв. Отвага нужна для всякого честного труда. Все самое дорогое, что есть в борьбе с природой, все блистательное в науке, искусствах, мудрости и вере народной — все движется именно героизмом сердца. Всякий прогресс, всякое открытие сродни откровению, и всякое совершенство есть победа. Только народ, привыкший к битвам, насыщенный инстинктом торжества над препятствиями, способен на что?нибудь великое. Если нет в народе чувства господства, нет и гения. Падает благородная гордость — и человек становится из повелителя рабом… Мы в плену у рабских, недостойных, морально-ничтожных влияний, и именно отсюда наша нищета и непостижимая у богатырского народа слабость» 2.
Михаил Осипович Меньшиков придавал огромное значение публицистике, ее мощи и ее возможностям влиять на умы людей. Считая публицис­тику искусством, он утверждал крайнюю важность для общества в XX столетии иметь хорошую публицистику, упадок которой мог бы отразиться наиболее печально на сознании граждан. Считая ветхозаветных пророков первыми публицистами, М.?О. Меньшиков явился в своей публицистике в отношении судьбы России также настоящим пророком. «России,— писал он,— как и огромному большинству ее соседей, вероятнее всего, придется пережить процесс, какой Иегова применил к развращенным евреям, вышедшим из плена. Никто из вышедших из Египта не вошел в обетованный Ханаан. Развращенное и порочное поколение сплошь вымерло. В новую жизнь вступило свежее, восстановленное в первобытных условиях пустыни, менее грешное поколение».
Разве это не предсказание революции и дальнейшего нашего блуждания в поисках нашего Ханаана — возрожденной России?
В русской политической литературе можно выделить два рода писателей, одни из которых более чувствовали нацию, а другие — государство. В русской литературе часто тот, кто чувствует нацию, не особенно чувствует государственность. И.?С. Аксаков и вообще славянофилы — безусловно националисты или протонационалисты. М.?Н. Катков почти не писал об идее нации, Л.?А. Тихомиров писал о нации, но в контексте государственности. Есть как бы две взаимопереплетающиеся политические школы в русской публицистике. Одна говорила о нации, другая — о государстве. Михаил Осипович Меньшиков, безусловно, националист и одновременно империалист, но на основе величия нации. Между этими двумя группами нет антагонизма, а есть лишь призванность одних к рассуждению о нации, а других — о государстве. Одни лучше чувствовали и могли глубже рассуждать о государстве, а другие о нации. Талант одних более располагал к изучению государственности, талант же других — к пониманию народности.
М.?О. Меньшиков при таком делении, конечно же, имеет большее отношение к философии нации. Он считал, что именно народность — наиболее угрожаемый пункт в обороне Отечества. «Именно тут,— утверждал он,— идет подмен материи, тут фальсифицируется самая природа расы, и нерусские племена неудержимо вытесняют русскую народность».
Консервативное сознание в его публицистике проявлялось в культивировании чувства вечного, которое в его время было подавлено борьбой между старым и новым. М.?О. Меньшиков очень много писал, и в его статьях, в чересчур смелых обобщениях, к сожалению, можно найти немало спорного или скороспелого. Самым интересным у Меньшикова всегда были рассуждения о национальных проблемах, о русском национализме. Его национализм — это национализм не агрессивный, национализм не захвата или насилия, а, как он выражался, национализм честного разграничения. Разграничения одних наций от других, при котором только и возможны хорошие отношения между нациями. Его национализм не собирался никого уничтожать, как это неоднократно ему приписывали различные недоброжелатели. Он лишь собирался оборонять свою нацию — действие совершенно законное, нравственно оправданное и необходимое.
«Мы,— писал М.?О. Меньшиков,— не восстаем против приезда к нам и даже против сожительства некоторого процента иноплеменников, давая им охотно среди себя почти все права гражданства. Мы восстаем лишь против массового их нашествия, против заполонения ими важнейших наших государственных и культурных позиций. Мы протестуем против иду­щего завоевания России нерусскими племенами, против постепенного отнятия у нас земли, веры и власти. Мирному наплыву чуждых рас мы хотели бы дать отпор, сосредоточив для этого всю энергию нашего когда?то победоносного народа…»
Многие темы брались им штурмом, который не всегда был теоретически и фактически верным, оставаясь, однако, всегда талантливым по форме и всегда энергичным. Много горького говорил он в адрес русского народа и его истории, но делал это всегда искренне. Это тот случай, когда критика идет от лица любящего Родину, а не от безразличного критикана.
Писательство всегда было для него подвигом, оно стоило ему жизни, а при жизни было наполнено всевозможной на него клеветой и угроза­ми — поэтому к его словам надо относиться серьезно и с пониманием. «Что касается ругательных писем,— писал он,— то они, как и гнусные статьи в инородческой печати, мне доставляют удовлетворение стрелка, попавшего в цель. Именно в тех случаях, когда вы попадаете в яблоко, начинается шум: выскакивает заяц и бьет в барабан или начинает играть шарманка. По количеству подметных писем и грязных статей публицист, защищающий интересы Родины, может убедиться, насколько действительна его работа. В таком серьезном и страшном деле, как политическая борьба, обращать внимание на раздраженные укоры врагов было бы так же странно, как солдату ждать из неприятельских окопов конфеты вместо пуль».
В сложные годы революции 1905 года и в последующие годы политической борьбы его ободряющее публицистическое слово было во многом голосом самой русской нации.
Не участвуя напрямую в партийной политический борьбе, Михаил Осипович Меньшиков, однако, был главным идеологом Всероссийского Наци­онального союза, детища председателя Совета Министров Российской Империи Петра Аркадьевича Столыпина.
Всероссийский Национальный союз не был рожден революционными событиями 1905 года, как большинство правомонархических организаций (кроме Русского собрания), а явился продуктом относительно мирной жизни. Особую роль в прояснении идеологии Союза сыграли публицистические выступления М.?О. Меньшикова, который посвятил не один десяток статей подготовке создания ВНС и разработке его идеологии. Всероссий­ский Национальный союз был образован в Санкт-Петербурге весной-летом 1908 года. В Союз вошли умеренно-правые элементы образованного рус­ского общества: национально настроенные профессора, военные в отставке, чиновники, публицисты, священнослужители. Членами Всероссийского Национального союза были многие известные ученые, такие как профессора Павел Николаевич Ардашев, Петр Яковлевич Армашевский, Петр Ев­геньевич Казанский, Павел Иванович Ковалевский, Платон Андреевич Кулаковский, Николай Осипович Куплеваский, Иван Алексеевич Сикорский и другие.
По уставу союза, целями его были:
— борьба за единство и нераздельность Российской Империи;
— ограждение во всех ее частях господства русской народности;
— укрепление сознания русского народного единства и упрочение русской государственности на началах самодержавной власти царя в единении с законодательным народным представительством.
Главную задачу Всероссийского Национального союза М.?О. Меньшиков видел в том, «чтобы национализировать парламент, а через него — и всю страну».
Национализм Всероссийского Национального союза можно характе­ризовать как консервативное западничество, стремление (в соответствии с развивавшимися на Западе идеями национализма) утвердить и в России наиболее важным понятие «народность». У М.?О. Меньшикова была даже целая историческая теория, суть которой такова: периоды наибольшего влияния Православия, самодержавия, народности в России соответствуют западным периодам наибольшего влияния католицизма, абсолютизма, национализма. Он говорил об этих триадах как о схеме исторического развития западной и русской цивилизаций. В начале их истории, утверждал он, было преобладание Православия для России и католицизма для Запада, позже — самодержавия и соответственно абсолютизма, а в современном мире идей — народности и национализма. Этот идейный схематизм в той или иной степени был свойствен всему националистическому движению в России, которое из традиционной триады «Православие, самодержавие, народность» особое внимание уделяло народности и переставляло этот член формулы во главу всей своей идеологической системы. Такое отодвигание Православия и самодержавия на второй план материализировало политические установки Всероссийского Национального союза и в практической политике постоянно подталкивало большую часть членов Всероссийского Национального союза в сторону взаимодействия с «освободительным движением», флагом которого была тоже «народность», но понимаемая демо­кратически. Приоритет «народности» без должного влияния на него Православия и самодержавия перманентно склонял левую часть Всероссийского Национального союза в демократию; это была ахиллесова пята на­ци­онализма всего Всероссийского Национального союза.
Однако, несмотря на явное пренебрежение или некоторое невнимание, нечувствование значения Православия и самодержавия (первого особенно, поскольку некоторые идеологи Всероссийского Национального союза — М.?О. Меньшиков, П.?И. Ковалевский — имели несколько «самочинные» религиозные представления), национализм Всероссийского Национального союза желал отстаивать именно русские интересы в России и вне ее пределов. В связи с этим характерно такое высказывание М.?О. Меньшикова: «Православие нас освободило от древней дикости, самодержавие — от анар­хии, но возвращение на наших глазах к дикости и анархии доказывает, что необходим новый принцип, спасающий прежние. Это — народность… Только национализм в состоянии вернуть нам потерянное благочестие и могущество».
В целом большинство членов Всероссийского Национального союза были искренними патриотами Империи, многие из которых засвидетель­ствовали это не только своей жизнью, но и своей мученической смертью…
Февральская революционная смута 1917 года закрыла газету «Новое время» и оставила М.О. Меньшикова без любимого дела. Октябрь же не дал М.?О. Меньшикову прожить и года под новой властью.
Враги не простили Михаилу Осиповичу Меньшикову ничего из его деятельности — ни искреннего национализма, ни талантливой публицистики, ни обличения неправды и изуверства. Он был арестован на Валдае и 20 сентября 1918 года по решению чрезвычайной следственной комиссии расстрелян.
Но идеи бессмертны и не теряют творческой силы после кончины своих носителей. Меньшиков оставил после себя выдающиеся публицистические труды. Девизом его творчества можно поставить такие его слова: «Не раз великая Империя наша приближалась к краю гибели, но спасало ее не богатство, которого не было, не вооружение, которым мы всегда хромали, а железное мужество ее сынов, не щадивших ни сил, ни жизни, лишь бы жила Россия».


Михаил Смолин,
кандидат исторических наук,
член Союза писателей России

2 февраля 2007 года

Каталог книг

Анонсы новых книг

“Словарь достопамятных людей русской земли”

Дмитрий Николаевич Бантыш­Каменский (1788—1850)— крупный русский историк и археограф. Его перу принадлежат многочисленные исторически…

“Московский сборник (1901)”

Константин Петрович Победоносцев (1827—1907) выдающийся государственный и общественный деятель России оставил после себя богатое литературн…

все книги