Финансовое возрождение Poccии

Доклад, прочитанный в заседании «Русского Собрания» в Петербурге 9-го марта 1908 г.

I
Милостивые Государыни и Милостивые Государи!
Ровнo три месяца тому назад в этой самой зале я имел честь изложить перед вами печальную картину экономического положения России и вопиющее несоответствие нашего, погибающего от истощения, народного хозяйства той блестящей государственной росписи, которая тогда была только что внесена в Государственную Думу.
Внимание, с которым ваше собрание выслушало мой длинный и скучный доклад, и знаки одобрения, которые вы мне оказали, вызвали во мне желание еще раз испытать ваше терпение и передать на ваш суд работу, составляющую естественное продолжение, вторую часть первой.
Тогда я представил вам посильный анализ нашего экономического положения, указал на огромные предлежашие задачи и закончил сомнением в том, чтобы наша Дума была в состоянии сделать что-либо иное, кроме внесения несущественных, почти пустяковых поправок в роспись, в бухгалтерском и канцелярском отношении безупречную, но не задающуюся даже отдаленно мыслью ни исправить что-либо в народном хозяйстве, ни создать хотя бы малейшее облегчение народному труду.
Теперь я позволю себе представить вашему вниманию обзор финансовых реформ, в которых нуждается наше народное хозяйство, ту программу, которая логически вытекает из положения вещей и которую должен будет принять русский министр финансов, если он пожелает и будет способен выйти из роли равнодушного к опасностям Родины и страданиям народа чиновника и проявить истинное государственное творчество, т. е. сделать то, что именно обязан делать руководитель экономической политики великой державы.
Но прежде, чем перейти к изложению тех преобразований, без коих немыслимо финансовое возрождение России, я позволю себе остановиться на минуту над судьбой нашей государственной росписи в Думе и засвидетельствовать правоту сделанного мной в декабре предсказания.
Вот уже три месяца, как Государственная Дума в лице множества комиссий и подкомиссий работает над росписью. Со всех сторон торопят и погоняют эту работу, от задержки которой страдает так сильно техника правящего механизма. Работа подходит к концу и скоро доклады и заключения комиссии будут предъявлены Думе. И вот, насколько можно судить по отрывочным газетным сообщениям, мы увидим любопытное зрелище. За исключением единственного, узко-специального вопроса о флоте, лучшие силы, которыми располагает Дума, люди независимые, не принадлежащие к чиновничьему миpy, а отчасти даже и прямо враждебные существующему государственному строю, послушным стадом пошли по проложенной дорожке и, сделав огромную канцелярскую работу по провеpке цифр и оснований росписи, оставили вместе с ее составителями совершенно в стороне народное хозяйство. Аккуратно подсчитывая, набавляя здесь, сокращая там, добрые люди даже не догадывались, что вся эта их добросовестная и усидчивая работа ничего не стоит по существу и совершенно бесполезна для народного хозяйства. Если бы они, даже вовсе не обсуждая росписи, приняли ее всю целиком, а эти три месяца посвятили изучению экономического положения России и изысканию пути к необходимым реформам, это был бы только чистый выигрыш.
Но увы! Ничего подобного Дума сделать не могла уже потому, что в ней совершенно отсутствуют люди, специально знакомые с финансами. А без этого на одних любительских силах далеко не уедешь. Вот, почему г. Коковцову и было так легко взять Думу на буксир.
II
Система экономических реформ, имеющая целью финансовое возрождение России, т. е. постановку как ее народного, так и государственного хозяйства на верные и прочные основания, распадается на три главные части: I. Установление надлежащей денежной системы, как основного регулятора всех экономических отправлений в стране. 2. Приведение в стройную систему экономических и финансовых органов в государстве и 3. Установление надлежащей экономической политики, согласованной во всех своих частях и стремящейся сознательно и планомерно: с одной стороны, к наилучшей постановке народного труда и наибольшему благосостоянию народа, с другой, к возможно широкой и плодотворной постановке хозяйства собственно государственного и доставлению казне самых широких средств для всесторонней деятельности правящего аппарата.
Начнем с нашей денежной системы. Всякая денежная система в государстве имеет значение, с одной стороны, счетчика народного труда, с другой, организатора и направителя этого труда. Кроме того, в тех государствах, которые достаточно самостоятельны по природе своей и могут выбирать ту или иную денежную систему, а не обязаны силой вещей держаться только одной определенной системы, эта избранная система должна служить орудием экономической независимости государства от его соседей и в особенности от хищной международной биржи.
Итак, вот три стороны, требующие от денег определенных условий. Как счетчик народного труда, денежная единица должна быть постоянна и верна. Как организатор и направитель труда, другими словами, как орудие обращения, деньги должны постоянно и повсюду являться на работу в том количестве, в каком нужно, и, наконец, как охранитель экономической независимости страны, деньги национальные, в известных случаях, должны не совпадать, а противуполагаться деньгам международным и вообще быть от них независимыми.
Посмотрим, как отвечает на эти требования наша государственная денежная система после проведенной графом Витте золотой реформы 1896—1898 г.
Как счетчик, золотые деньги, кажущиеся наиболее постоянными, являются в сущности самыми неверными. Собственная ценность золота подлежит большим колебаниям в зависимости от его добычи, от мировых экономических явлений и, главным образом, от столкновения различных финансовых течений, как, напр., недавнее стягивание металла Америкой. После крушения биметализма, золото, ставшее единственным мировым мерилом ценностей, производит постоянные экономические пертурбации и дает возможность строить на мировых рынках настолько произвольные цены, что народный труд всех стран испытывает зачастую настоящую кабалу.
Как организатор народного труда, золото является деньгами еще более неудовлетворительными. В противность теории его свободного переливания из страны менее в нем нуждающейся, в страну, более нуждающуюся, оно обыкновенно накопляется и производит застой там, где оно не нужно, и, наоборот, отказывается притекать туда, где в нем особенно нуждаются. Наилучшим примером являются Франция и Америка, Россия и Турция.
Наконец, золото, ставшее единственным мерилом ценностей, стало вместе с тем настоящим орудием закабаления слабых экономически стран международной бирже, которая, в свою очередь, получив бесконтрольную власть над необъятными, постоянно ею перебрасываемыми капиталами, сделалась полной владычицей не только в странах слабых и задолженных, но и в странах экономически сильных, подчинив себе одинаково: как ту часть человечества, которая нуждается в капиталах, так и ту, которая имеет свободные капиталы и ищет им помещения.
Наша старая, номинально серебряная, фактически же чисто-бумажная валюта, при всех своих недостатках давала народному хозяйству России огромные преимущества: создавала премию при вывозе хлебов и сырья, затрудняла иностранный ввоз, затрудняла помещение у нас иностранных капиталов и всяческую эксплуатацию России иностранцами. Если бы все до единого русские министры финансов, начиная с Рейтерна и Бунге и кончая Коковцовым, не трепетали перед бумажными деньгами и не считали их бедствием, эта же система могла бы дать и прекрасную организацию снабжения страны своими оборотными средствами. Но боязнь бумажных денег поддерживала всегда денежный голод и не давала развиваться ни публичному кредиту, ни народному труду.
Неудобства нашей старой денежной системы ощущались только государственным хозяйством; при ней было трудно заключать займы. Poccия была экономически и денежно изолирована от Европы. Частые колебания курса затрудняли рассчеты и платежи по системе государственного кредита. Кроме того, на иностранных биржах, особенно на Берлинской, шла за последние годы перед реформой сильнейшая спекуляция на курс рубля, которую оказалось, однако, возможным прекратить и без ломки денежной системы.
Вся задача русского министра финансов сводилась к тому, чтобы обосновать русскую денежную систему именно на изолированности России, а не на валютном единении с Западом, т. е. на внешних долгах и зависимости от европейских бирж. Но эти воззрения, к сожалению, никогда ни министерством финансов, ни так называемой «наукой» не разделялись, и автор денежной реформы всего менее был расположен им следовать. Золотая валюта была решена графом Витте и единолично и введена явно недобросовестным способом, в обход Государственного Совета и в нарушение прямой воли Государя*.
Эта злополучная реформа резко и надолго изменила экономический путь России (обрашение ренты в золотую бумагу, вечная зависимость от иностранных бирж и пр.). Она нанесла неисчислимые убытки земледелию, вызвала лихорадочное оживление, затем жестокий кризис в промышленности и торговле, погубила огромное количество национальных капиталов, поглощенных спекуляцией и биржевыми крахами, открыла страну для бепощадной эксплуатации иностранцами, заставила нас заключить постыдный мир, обусловленный прямо финансовыми соображениями, и теперь, не давая возможности поднять экономическое положение России, поддерживает и питает революцию, ею же, путем народного разорения, подготовленную.
III
Всякая финансовая ломка, а тем более изменение денежной системы является делом и трудным, и опасным. А потому прежде, чем решиться проповедывать уничтожение у нас в России золотой валюты, нужно твердо уяснить себе ее роль в нашей экономической жизни, а также с совершенной точностью определить, какая нужна России денежная система в уровень ее государственным силам и требованиям народного труда.
Уже давно в наше общественное сознание брошена мысль, будто экономическому росту и благосостоянию деревни мешает не та или иная финансовая политика, а главным образом гражданское неустройство, а теперь община. Этим пытались замаскировать перед правительством и обществом истинную причину беды. Заблуждение это необходимо рассеять, как и другое — крестьянское малоземелье. Дело совсем не в поверхности землевладения и не в общинных порядках, а в вопиющем недостатке у народа оборотных средств, обесценивающем и парализующем всякий сельский труд. Поправиться и разбогатеть у нас давно уже стало нельзя от земли, можно лишь около земли, путем кулачества и эксплуатации не сил природы, а своего соседа. Но такая разбогатевшая единица закабаляет и разоряет сотни и в конце неминуемо разоряется сама. При таких условиях все начинания бесплодны, и гражданский строй, даже самый лучший, осужден на гибель, а страна на разорение и анархию, ибо для толпы обнищавших и доведеннных до отчаяния людей, не могущих уважать ни чьей собственности и не видящих примеров доброго и выгодного труда,— нет «гражданского устройства», а есть лишь дикие аграрные инстинкты, умело эксплуатируемые разрушительными элементами, а затем бунты и усмирения и самая тяжелая государственная опека.
Первый и самый важный вопрос: возможно ли повернуть наш экономический руль при нынешней денежной системе? Чтобы дать на это ответ, нужно решить сначала другие вопросы: может ли эта система дать деревне нужные оборотные средства для земледелия? В чем эти оборотные средства заключаются и каков их размер?
Теперь уже всеми хорошо понято, что без местного мелкого кредита оборотных средств в деревне создать нельзя. Кредитному товариществу, действующему в районе трех-четырех волостей, Государственный Банк дает основной капитал в 1-2 тысячи рублей. Это капля в море. Кредитное учреждение должно обслуживать не больше одной волости и иметь капитал не менее 50 т. руб. Только тогда все кредитоспособные будут удовлетворены, все земледельческие и промышленные обороты обслужены. Этот капитал в 50 т. р. будет все время обращаться внутри волости, никуда не уходя. Считая волость в 5000 жителей, это составит всего 10 руб. на человека. Чтобы удовлетворить потребность всей России, потребуется денежных знаков только для этого местного сельского обращения 1200 миллионов рублей. Между тем, все количество денежных знаков, обращающихся в России, едва превышает ненамного эту сумму и почти всецело поглощается городами и крупными центрами. Деревня почти денег не видит и вынуждена вести свое хозяйство совершенно голыми руками. Взять часть денег из городского обращения и создать на них мелий кредит невозможно. Для этого необходимо к существующему денежному обращению добавить, по крайней мере, 1 миллиард рублей. Эту именно цифру определял сам С. Ю. Витте в комиссии по реформе Государственного Банка.
Каким путем найдет эти средства наша финансовая система, вопрос иной, но только та финансовая система и будет отвечать своему назначению, которая это сделает. Нынешняя ограничивается ровно 1/500 частью задачи (ассигнование 2 мил. рублей в пoco6иe мелким кредитным учреждениям), да и это «посо6иe», кажется, было отнято из видов экономии, когда у нас начала свирепствовать система урезок и сокращений.
IV
Но денежная система важна не только со своей количественной стороны. Качественная сторона денег заслуживает еще более внимания, ибо деньги дорогие, имеющие высшую покупательную способность и мировые, это одно, деньги дешевые и национальные — совершенно другое. Деньги, выгодные для стран кредиторов, могут быть разорительны для стран задолженных; деньги миpoвые, деньги богатых стран, неизбежная и необходимая также для стран экономически-несамостоятельных, могут в стране, по природе своей экономически-самодовлеющей, но задолженной, вызвать великие 6едствия и полную ломку хозяйственных отношений.
Этого вопроса не ставил и не изучал у нас никто, кроме нескольких человек, и в этой области царит полная темнота. Русская финансовая система взяла себе в основание не русскую науку, не данные русской психологии и экономии, а случайные тeopии, возникшие в странах иного экономического склада и на почве иных экономических данных.
Процесс, ныне нами переживаемый, есть приспособление русского экономического организма к перенесенной им тяжкой операции — замене дешевых национальных денег деньгами дорогими и мировыми. Если этот процесс будет продолжаться, Россия будет в конце концов задолжена, разорена и обезличена. Эта политика, по выражению Г. В. Бутми, напоминает собой выведение свода посредством камней, выламываемых из фундамента. Единственная надежда — это прекращение действия золотого механизма, добровольное, спокойное и планомерное, когда явится облеченный доверием Монарха финансовый деятель, носитель здоровой и оригинально-русской финансовой теории (без коей здесь шагу сделать нельзя), или несчастное и случайное в момент крупной внешней катастрофы или внутреннего истощения, напр., при ближайшем общем неурожае.
Ближайшая задача русского министра финансов — честно, смиренно и внимательно разобраться в вопросе, мобилизовать для его решения все лучшие русские умы, рассеять мнимо-научный гипноз и создать, наконец, денежную систему по плечу великой страны и в меру ее жизненных потребностей. Задача эта значительно проще, чем представляется на первый взгляд. Для ее решения материал в русской финансовой истории и литературе имеется достаточный. Нужно лишь добросовестное сомнение в мнимо-научных авторитетах, беспристрастное искание правды и смирение перед руссской жизнью и мыслью.
Вот, несомненно, главная задача дня. Только в зависимости от ее решения могут быть решены остальные вопросы, ибо никакие иные реформы при действии золотой валюты не обновят и не оживят народного труда. Начало нашего возрождения — довольство и благосостояние крестьянской избы, вытекающее прежде всего из хорошо вознагражденного земледельческого труда, а это вознаграждение мыслимо единственно при работе с достаточными оборотными средствами, т. е. с хорошей скотиной, плугом, молотилкой, при хорошем отдыхе, с сытной пищей, при цветущей семье, со здоровой, не замученной на работе бабой, со здоровыми веселыми детишками. Никакие внешние гражданские реформы этого не дадут, а то, к чему мы стремимся с таким усердием сейчас — к разрушению крестьянской общины и введению отрубного и хуторского хозяйства — является только плодом недоразумения, вытекающего из нашего давнего и трудно излечимого финансового невежества в союзе с бюрократическим высокомерием и самовластием.
Но не пора ли, в самом деле, вернуться к благоразумию и вместо того, чтобы истощать силы государства в борьбе с тысячелетним народным бытовым и аграрным институтом, поискать и призвать талантливого и серьезного экономиста, который смог бы поставить pyccкиe финансы на их надлежащий уровень и сделал бы на первый случай хоть только одно, самое нужное дело, от которого всячески открещивается нынешнее финансовое начальство: широко и правильно организовал бы народный кредит? Чтобы вывести свое сельское население из той беспросветной тьмы и нищеты, в которой оно заперто искусственно, благодаря ложному и антинациональному характеру денежной системы, Россия должна перейти от золота или к нашей старой серебряной валюте, или к валюте абсолютной, чисто кредитной, без всякого металлического основания, которую мы имели в течение двух огромных периодов*. И та, и другая дадут стране нужное оборотное средство, позволив расширить денежное обращение в уровень требований народного труда. И та, и другая понижением внутренней стоимости и покупной силы непомерно дорогого ныне рубля создадут выгодные цены на продукты земледелия, поднимут потребление и промышленность, дадут лучшую расценку труду, ныне явно обесцененному; и та, и другая изолируют нашу Родину от хищного и властного иностранного капитала, в кабале у коего Россия ныне состоит.
V
Чтобы рассеять нелепую клевету, пускаемую золотыми монометаллистами по адресу сторонников серебряной или чисто бумажной валюты, достаточно указать на возможность точного и совершенно автоматичного действия эмиссионного механизма, исключающую какую бы то ни было возможность «инфляции», или «бумого-денежного наводнения». При системе бумажных знаков, разменных на серебро, или воплощающих только идею ценностей (чистый абсолютный знак, рассчетная квитанция), эмиссионная операция предполагается, разумеется, только характера банковского, но отнюдь не казначейского. Ни одному государству ныне не придет в голову, кроме случаев политических или военных катастроф, выпускать бумажные деньги для удовлетворения текущих расходов.
С другой стороны, никто не станет осуждать, например, Французский Банк за то, что он постоянно расширяет свою выпускную операцию, все более раздвигая законодательным порядком максимум, установленный для бумажных денег. Французский Банк имеет в виду удовлетворить всех своих кредитоспособных клиентов и никому не придет на ум бояться огромного количества бумажных знаков, обращающихся во Франции, которые были бы столь же полноценными без всякого размена, как полноценны теперь, обеспеченные разменом на золото. Все дело в назначении денег и в устройстве системы кредита. Количество же их определяет сама жизнь.
Автоматичность денежного снабжения страны, при котором ни один выпущенный знак не будет излишним и ни за одним необходимым не будет остановки, заключается в правильно организованной сети кредитных учреждений, опирающихся на центральный регулятор денежного обращения и кредита — эмиссионный банк.
Совершенно очевидно, что сколько бы ни было заготовлено денежных знаков, только выпущенное в обращение в публику их количество имеет экономическое и финансовое значение. Предположим теперь, что в уездe действует отделениеГосударственного Банка, кроме самостоятельных кредитных операций, питающее еще целую сеть мелких банков — приходских касс. Учетные комитеты отделения и касс организованы, допустим, весьма совершенно. Они не отпустят ни одного кредитоспособного, не выдадут ни рубля не на дело или в неверные руки.
Начинается работа.
В виду явного недостатка в знаках в уезде, требование на деньги будет по началу огромное. Как сухая губка втягивает влагу, так и исстрадавшийся без кредита уезд начнет всасывать оборотные средства и пускать их в ход. В это время эмиссионный банк подкрепляет yездные кассы нужными количествами денег. Чрез самое короткое время, вследствие расходования этих денег заемщиками в видe всяких платежей, в разных руках начнут скопляться денежные знаки, свободные от немедленного расходования. В непосредственной близости находится касса, куда эти знаки можно отнести на вклад, или текущий счет, получая за них проценты. Начнется прилив вкладов, который будет настолько меньше их отлива из касс, насколько есть в наличных деньгах нужда. Но вот, уездная и приходские кассы кредитуют дальше и дальше. Число обращающихся знаков растет, растет количество вкладов. Наступает момент насыщения, когда количество денег, выдаваемых и получаемых сетью касс, выравнивается. В этот момент ходит в данном районе, очевидно, то именно количество денег, какое нужно для населения, ибо если бы оно было меньше, приток вкладов не достигал бы выдаваемых ссуд, если больше, излишние знаки явились бы немедленно искать себе процентного помещения.
Очевидно, что случай равенства количества ссуд и вкладов возможен только в теории. Практически будет всегда превышение одних над другими. Во время застоя в делах ссуд будут брать меньше, наоборот, начнут притекать вклады. При оживлении дел получится обратное. Цифра, выражающая потребность данного района в денежных знаках, будет вечно изменяться, отражая состояние сделок. Но в руках банкового управления имеется регулятор, позволяющий удерживать постоянное равновеcиe и производить полезное воздействие на промышленность. При застое и приливе вкладов понижается процент по вкладам и ссудам,— промышленность поощряется более дешевым наймом денег. При промышленной горячке и усиленном требовании денег вкладной и ссудный процент повышаются,— поощряются осторожность и спокойствие. Верная и умелая учетно-ссудная политика может служить великолепным регулятором денежного обращения и надежной гарантией постоянства ценности бумажных денег, хотя бы не обеспеченных никаким металлом. Очевидно, что при таком устройстве кредита и денежного обрашения не может быть речи ни о каком излишнем выпуске бумажных денег. Наоборот, через самое короткое время, с развитием чековой системы и текущих счетов, это количество начнет сокращаться, за надобностью, без всякого стеснения для народного труда и оборотов.
VI
Но для истинно широкой и мудрой государственной экономической политики постоянство ценности денежного знака внутри страны столько же важно, сколько и всегда нормальное, т. е. каждую минуту наивыгоднейшее для народа отношение ценности внутреннего национального знака к знаку мировому, коим ныне стало безраздельно золото. Низкий курс наших денег на золото иногда столько же выгоден для страны, сколько в другое время высокий. Центральный денежный аппарат в государстве должен иметь возможность быть не рабом, а хозяином этого соотношения, т. е. управлять курсами.
Управление внешними курсами и даже какая-либо попытка к воздействию на курс считается правоверными экономистами величайшей ересью.
К этому призваны сейчас биржи, имеющие наисовершеннейшим образом осуществлять закон спроса и предложения капитала. В действительности курсы почти всегда выражают собой тайную волю нескольких миродержавных князей дома Израилева, которые мало по-малу во всех странах Запада и стали настоящими, хотя и не венчанными царями и обратили парламентарные правительства в свои послушные агентуры. С тех пор как, разрушив национальную денежную систему Императора Николая I, мы вступили на путь финансового рабства у Европы, увенчанный в 1898 году завершением золотой реформы, власть биржи простирается и на нас и, хотя еще не совсем подчинила себе нашу внешнюю и внутреннюю политику, но уже наложила на Poccию своего рода цепь и заставляет с собой считаться на каждом шагу, особенно в заколдованной области еврейского вопроса.
Управление внешними курсами, помимо и часто в разрез велениям биржи, есть венец освобождения государственной власти от воздействия иностранного капитала, освобождения народного хозяйства от рабства у биржи. Это освобождение осуществимо, конечно, только при системе национальных денег и при благожелательном посредничестве государства во всех денежных рассчетах своих граждан с внешним миром путем сосредоточения всех валютных сделок в учреждениях Государственного Банка. Он один в стране должен являться продавцом и покупателем иностранной валюты, устанавливая ей цену в национальных знаках, или, что то же, национального знака в иностранной валюте, не по биржевым бюллетеням, а по соображениям нужд и польз государственного хозяйства.
Представим себе огромный урожай у нас при низких ценах на мировом рынке. Подчиняясь биржевому курсу, мы, может быть, ликвидировали бы наш урожай с большими потерями. Но вот, эмиссионный банк понижает курс своего знака, увеличивает ценy на валюту мировую и этим удерживает цены хлеба от падения на внутреннем рынке. Это же понижение курса является одновременно возвышением таможенной плотины для ввоза и премией для вывоза. Некоторый прямой денежный убыток, если таковой получится в хозяйстве банка, в виде недополученного золота, покроется многократно избавлением от убытков народного хозяйства.
Точно также может представиться и обратный случай искусственного повышения курса национальных денег, т. е. понижения цены золота, напр., при неурожае, когда важно понизить непомерно возросшую на международном рынке цену хлеба и удержать его в пределах страны.
Во всяком случае здесь должен действовать некоторый точный регулятор, чуждый всякого произвола и ошибок. Сам вопрос об этом поднимается здесь впервые, и сейчас совершенно нельзя сказать, как скоро может справиться Русское государство с подобной задачей. Но что эта задача ставится повелительно нашему государственному аппарату, в этом, кажется, нет сомнения.
VII
Независимо от управления курсами, Русское государство в видах национальной экономической независимости и ради доставления народному труду необходимых оборотных средств, получить которые при режиме мировых денег равносильно настоящей кабале, должно отрешиться от мировых денег и вернуться к покинутым им в 1896 году национальным, будь это серебро или бумажные деньги. Как бы ни была, по неподготовленности нашей, несовершенно организована эта национальная система, уже одно то, что только при ней пойдет полным ходом русский народный труд, позволяет заранее примириться со многими ее недостатками.
Особенно трудно будет положение государственного хозяйства впредь до урегулирования нашего огромного внешнего долга. Ради этих трудностей, собственно, и был совершен переход к золотой валюте.
Но эта трудность может быть в значительной степени облегчена разделением государственного хозяйства по двум росписям, составляемым и исполняемым в разной валюте. Все внутреннее хозяйство государства будет иметь счет в национальных деньгах, все внешние платежи и поступления исчисляться и производиться в деньгах мировых, в золоте.
Это разделение установит сразу полную ясность отношений. Золотая часть росписи сложится примерно следующим образом:
Поступления:
Таможенные пошлины.
Военное вознаграждение.
Консульские сборы.
Покупка добываемого золота.
Покупка золота, поступающего в платеж за наш вывоз.
Выпуски долговых обязательств за границу.
Платежи:
Платеж процентов по займам.
Казенные заказы. Содержание посольств и консульств, церквей, стипендиатов,
заграничные командировки и пр. расходы.
Продажа золота (тратт) для заграничных рассчетов частных лиц.
Покупка (выкуп) наших долговых обязательств за границей.
Сальдо этого счета будет выражаться в уменьшении или приросте золотого запаса, в увеличении или уменьшении внешней задолженности.
До народной экономии и внутреннего бюджета эта часть государственного хозяйства будет касаться лишь постольку, поскольку она влияет на цены ввоза и вывоза.
Из приведенной схемы ясно видно, какую огромную роль играет курс валюты и как важна для государства полная независимость в этой области. Россия, как страна совершенно обеспеченная всем необходимым и самодовлеющая, раньше всех должна придти к этой независимости, обусловливаемой у нас единственно здравой и верной финансовой политикой с талантливыми и честными ее руководителями. То, о чем многие народы и страны не смеют и мечтать, у нас может быть осуществлено опирающеюся на великий коллективный разум Земли единой Самодержавной Волей, коль скоро путь для проявления этой Воли будет надлежащим образом уяснен и подготовлен.
VIII
На этом позвольте с вопросом о денежной системе покончить.
Но прежде, чем перейти к необходимым реформам в области народохозяйственной политики, необходимо коснуться организации самого финансового ведомства, в его нынешнем виде к проведению серьезной экономической политики совершенно неспособного.
Необходимо прежде всего поставить в надлежащее положение то лицо, которое будет призвано Верховной Властью на пост министра финансов. Нынешнее его положение, в смысле работы, заведомо непосильное и неестественное, и только жажда власти и нежелание упускать из своих рук почти монопольного управления всей экономической жизнью народа и государства могло бы удерживать министра от добровольного выдела из состава ведомства большей половины его нынешних органов. Финансовое ведомство, в строгом смысле слова, должно быть только приходорасходчиком государства. Управление свыше, чем двухмиллиардным бюджетом мировой державы, раскинувшейся на 1/6 всей суши земного шара, уже одно может поглотить все силы и внимание выдающегося деятеля. В это ведомство войдут Государственное казначейство, органы взимания прямых, косвенных и таможенных налогов, Кредитная канцелярия и орган, ведаюший государственными долгами. Четыре соответственных департамента и Комисая погашения государственных долгов, слитая с Кредитной канцелярией*, и должны поэтому составить собственно министерство финансов. Все остальное, совершенно не подлежа компетенции этого ведомства, является для него лишь бременем и не может, без очевидного внутреннего противоречия, оставаться долее в его составе.
Первое разделение министерства финансов произошло на наших глазах. Из его состава выделены были сначала в особую группу учреждения по торговле и промышленности, которые теперь образовали самостоятельное министерство. Следующая очередь за учреждениями, ведающими народным денежным обращением и публичным кредитом. Только нахождением Государственного Банка в составе Министерства финансов и можно объяснить, как возможность столь странного, чтобы не сказать более, проведения вредной для народа денежной реформы, так и нынешнюю политику Государственного Банка, совершенно чуждую истинных интересов народного хозяйства.
Задачи собственно финансового управления и народного денежного обращения и кредита представляют две области, весьма мало общего между собой имеющие. Первое стремится к наилучшему обслуживанию государственной росписи, второе к сохранению в полной гармонии и порядке экономического кровообращения в стране. Общий руководитель обоих ведомств не может быть беспристрастным судьей при несогласовании их политики и стремлений. Государственное хозяйство будет всегда ближе и дороже министру финансов, чем народное, и интересы последнего, даже самые жизненные, могут легко подчиняться временным и частным задачам финансового управления. Единственным здесь судьей может быть только Верховная Власть, коей одинаково дороги и народное, и государственное хозяйство, и которая стоит выше личных пристрастий и частных интересов. Но для свободы этого суда необходимо, чтобы обе стороны были представлены перед Престолом равноправно и политика обоих независимо и всесторонне освещена.
Как только совершится выделение Государственного, а также Дворянского и Крестьянского банков из состава министерства финансов, тотчас же обнаружится вся ненормальность их обособленного существования. Так как ипотечная операция обоих банков, поставленная ныне на весьма фальшивые основания, должна будет отступать на задний план сравнительно с культурными операциями в области краткосрочного и мелиоративного кредита, то первая может стать особым отделом Государственного Банка и идти в той же сети его учреждений, не спускаясь ниже губернии. Культурные же операциии по существу своему родственны операциям коммерческим и нуждаются лишь в несколько иных приемах и особых самостоятельных учетных комитетах при полном единстве кассы. Другими словами, и Дворянский, и Крестьянский банк рассосутся в общем строе учреждений Государственного Банка, который явится самостоятельным ведомством.
Ведомство это должно сохранить за собой и сеть сберегательных касс. Эти учреждения нуждаются в коренной реформе, так как их нынешняя роль поистине плачевна. Они действуют одной лишь стороной: высасывая, как пиявки, массу мелких народных сбережений и, направляя эти сбережения в сторону от земледелия и деревни, совершенно обезденеживают последнюю. При денежном стеснении, спутнике и последствии золотой валюты и пассивного баланса, государство монополизовало за собой пользовaниe огромным капиталом народных сбережений, разместив этот капитал в разного рода государственные и государством поддерживаемые предприятия. Деревня, имевшая прежде хотя незначительный приток сбережений, в настоящее время его совершенно лишена. Нового типа кредитные товарищества, при ничтожной помощи со стороны Государственного Банка и невозможности конкурировать с казенными сберегательными кассами в привлечении вкладов, осуждены на жалкое прозябание, тем более, что, ограниченность их оборотов не в состоянии оплачивать даже самой убогой администрации и требует бесплатных работников, т. е. подвижников. Сберегательные кассы должны быть сделаны маленькими местными банками, принимающими вкады и выдающими ссуды краткосрочного характера и исключительно малаго размера. Это условие sine qua non для развития народного сельского кредита, но освободить для этой цели миллиардный капитал нынешних народных сбережений немыслимо без увеличения на соответственную сумму количества обращающихся денежных знаков.
Замечательным образцом устройства мелкого народного кредита являются финские сберегательные и особенно болгарские земледельческие кассы. Восемьдесят пять земледельческих касс Болгарии раздают, при 21/2 милл. населении княжества, свыше 100 миллионов франков ежегодно только в области мелкого кредита.
Наш желательный тип — приходская касса, имеющая в малом размере главные банковые oперации: учет векселей, переводы, текущие счета, ссуды разного рода, кроме ипотечных, инкассо и всякого рода поручения и комиссии. Управляющий кассой должен быть выборный от прихода, помощник его, назначенный уездным отделением банка, кассир, учетный комитет, выборный от селений прихода, землевладельцев, промышленников и торговцев. Ревизовать кассу должны приход, земство и Государственный банк, который, имея в составе кассы своего агента, должен ответствовать за целость вкладов, привлекая к суду виновных в злоупотреблениях.
Кредит землевладельцам, торговцам, промышленникам и иным лицам, не удовлетворяющимся размерами мелкого кредита, открывается кассой не самостоятельно, но по поручению уездных отделений Банка.
В ведомство Государственного банка должен отойти также Монетный двор. Экспедиция заготовления государственных бумаг может принять междуведомственное положение с контролем от ведомств Государственного банка, финансов и Государственного контроля, составляющим наблюдательный совет учреждения.
Пограничная стража должна быть совершенно выделена из финансового ведомства и действовать по охране границ на правах боевой воинской части. Школьная сеть должна слиться с общей сетью переустроенного министерства народного просвещения и вместе с ней перейти к областным самоуправлениям.
IX
Государственные земельные и лесные имущества, государственные предприятия, как винная монополия (до ее упразднения), железные дороги, с их тарифами, водные пути, казенные заводы (кроме специально военных и морских), монополии: элеваторная, табачная и нефтяная, а также, может быть, почты, телеграфы и телефоны, должны быть сосредоточены в одном очень сильном и самостоятельном ведомстве, которое можно бы было назвать министерством государственных предприятий или государственного хозяйства.
Сколь ни разнородны на первый взгляд перечисленные здесь отрасли, их общий и важнейший по существу признак — исключительно коммерческое и живое (в противоположность бюрократическому и бумажному) отношение к делу. Главная здесь задача ведомства: обслуживая прямо народное хозяйство (элеваторы, почты, телеграфы и телефоны, железные дороги) или не мешая его свободной экономической деятельности, извлекать для государства значительную часть его доходов путем совершенно иным, чем налоги, ведаемые министерством финансов. С коммерческой же точки зрения заведывать почтой или телефонной сетью, казенной табачной фабрикой или элеваторами — совершенно одно и то же. Чисто хозяйственное отношение к делу, широкие, если нужно, затраты, щедрое вознаграждение исполнителей за талант и инициативу, принципиальное отрицание чинопроизводства и бюрократической «высидки», быстрое выдвигание одаренных трудолюбивых и честных деятелей, оценка деятельности по результатам, а главное, полная гласность и широкий общественный контроль, все это составляет «душу живу» государственных предприятий в той же степени, как и любого торгового дома. Главой этого ведомства должен быть коммерческий талант первой величины в роде покойных Кокорева, Мальцева, Губонина или Алчевского, или здравствующего А. А. Померанцева.
Доход, который должно давать государству это ведомство, находится в тесной зависимости от постановки в нем дела и приемов контроля и управления, так как предполагается, что государственные предприятия по существу своему могут быть лишь абсолютно верными, не допускающими никаких сомнений. Даже те новые отрасли, в которых государство выступит как бы первым номером, действуя более в интересах народного хозяйства, чем фиска, должны исключать всякую возможность ошибки или убытка.
Достичь этого возможно только при соблюдении условий 1) самостоятельности ведомства, 2) широкой гласности и 3) правильного контроля.
Лучше всего это уяснится на частном примере. Предположим, что ведомство государственных предприятий решает организовать элеваторную монополию. 1-й момент: открывается гласное и публичное состязание на лучший проект постановки дела. 2 — поступившие проекты, свод коих сделан в ведомстве, сообщаются редакциям газет, рассылаются на заключение заинтересованных земств, биржевых комитетов, городских управлений портовых и пограничных городов, выдающимся техникам и специалистам. 3 — полученные отзывы и статьи вместе с первоначальвым материалом гласно и публично разрабатываются в особой комиссии, а тем временем намечается лицо, имеющее стать во главе дела. 4 — этому лицу поручается составление законопроекта, всех инструкций и уставов. 5 — законопроект в законодательном порядке восходит на утверждение Верховной Власти, которая одновременно, по представлению министра, утверждает представленного им руководителя дела. 6 — лицо это выбирает себе сотрудников и организует дело, строго держась закона, выработанных инструкций и утвержденной сметы. 7 — контроль над делом принадлежит как ведомству, так и Государственному Контролю в порядка ревизии отчетности и дела в ходу, но отнюдь не в порядка нынешнего «фактического контроля», тормозящего и мертвящего всякое начинание. 8 — учреждения, подведомственные предприятию, его счетоводство и отчетность открыты для осмотра и изучения всем желающим. 9 — печатная оценка и всякого рода разоблачения не могут быть останавливаемы администрацией, а подлежат только судебному преследованию. 10 — руководитель дела и служебный персонал должны, независимо от хорошего вознаграждения, иметь участие в чистой прибыли дела.
Приведенные условия, полагаем, вполне достаточны, как для совершенной солидности всякого намеченного дела, так и для его безупречного и выгодного ведения. Полагаем также, что условия эти не имеют ни малейшего сходства с тем бесшабашным грюндерством, которое практиковалось на наших глазах так недавно под покровом канцелярской тайны и при помощи самых грязных отбросов международной биржевой клики (О-ва «Сталь» и пр., и пр.).
X
Из сказанного явствует необходимость не только правильной постановки, но и надлежащей группировки экономических органов государства, которые только тогда будут в состоянии дать цельную и единую экономическую политику.
Такая группа объединенных органов-ведомств складывается сама собой из следующих министерств:
1. Министерство финансов.
2. Министерство торговли и промышленности.
3. Министерство гос. предприятий или гос. хозяйства.
4. Министерство народного кредита (Государственный банк).
5. Министерство земледелия.
Группа этих пяти ведомств нуждается, очевидно, в более тесном объединении, чем представляет наш высший государственный аппарат в виде Сената, Совета Министров, Государственной Думы и Государственного Совета. Жизненные интересы страны, ведаемые сетью экономических учреждений, слишком важны и слишком своеобразны, чтобы довольствоваться общим наблюдением и руководством сверху, не говоря уже про законодательство посредством случайного состава Думы. Малейшая несогласованность в частях единой экономической политики государства, и вся хозяйственная жизнь страны пойдет вкривь и вкось. С другой стороны, эта область лишь косвенно соприкасается с остальными частями государственного законодательства и управления, полицией, судом, просвещением и проч.
Наилучшим, объединяющим звеном в административном отношении был бы параллельный нынешнему Совету министров Хозяйственный совет под председательством выдающегося экономиста, состояший из глав и представителей, входящих в группу ведомств, чинов Государственного Контроля и лиц, особо назначенных Верховной Властью из числа известных русских экономистов и финансистов. Задача этого учреждения согласовать и проверять неослабно деятельность ведомств, устранять все разногласия и давать компетентное руководство по каждому представляющемуся вопросу. Здесь же должны предварительно обсуждаться и согласовываться все законопроекты, ранее внесения в законодательном порядке.
Для законодательства в экономической и финансовой области нынешние законодательные учреждения, Государственный Совет и Государственная Дума и недостаточны, и едва ли соответственны. Экономическое законодательство требует прежде всего абсолютной беспартийности и весьма больших специальных познаний.
Я не буду входить в эту область, которая требует совершенно особого исследования и увлекла бы нас слишком далеко. Скажу только пока совершенно голословно и в виде намека, что именно здесь парламентарного типа учреждения особенно непригодны. Если желать серьезного экономического законодательства и серьезного контроля над деятельностью ведомств, нет иного средства, как образование специальных учреждений из выборвых от земств, как представителей элемента земледельческого, и городов и торгово-промышленных учреждений, как представителей элемента коммерческого, на основании серьезного служебного ценза, определяющего работоспособность членов будущей коллегии.
В этом деле не может быть места никаким случайностям. И если случайности бюрократического характера, в роде полновластного 11-летнего хозяйничания совершенно невежественного и беспринципного человека, привели Poccию к страшному современному положеннию, то случайности парламентарные, в виде законодательства так называемых «лучших людей», высланных политической улицей, могут привести нашу Родину к самым тяжким катастрофам.
XI
Перехожу к последнему отделу настоящего труда — к финансовой политике.
Задача финансовой политики, как уже сказано мной в начале: с одной стороны, создать наилучшую обстановку народному труду и наибольшее материальное благосостояние народу, с другой стороны, изыскать средства возможно большие при наименьших жертвах со стороны народа для исполнения государством своих целей и задач.
Я рассмотрел выше то основное yслoвиe, без которого не может быть речи о надлежащем выполнении той или другой задачи правильной финансовой политики. Это — надлежащая реформа нашей денежной системы. Далее было рассмотрено другое существенное условие — правильная постановка тех государственных органов, которые ведают экономическую политику в том и другом направлении. Размеры сообщения не позволяют мне остановиться подробно на системе мероприятий, необходимых для подъема нашего народного хозяйства, и на этот раз я вынужден ограничиться лишь той частью экономической политики, которая имеет отношение собственно к государственному хозяйству.
Если наше экономическое возрождение лежит всецело в области народного хозяйства, которая должна служить предметом особых и спешных забот правящего аппарата, то наше финансовое возрождение зависит от правильной постановки приходной части государственной росписи, т. е. от тех необходимых реформ в области казенных налогов и всякого рода сборов и поступлений. И здесь дело обстоит крайне неблагополучно и существенные и важные реформы необходимы спешно.
В моем первом сообщении о государственной росписи я уже имел честь изложить главные несовершенства нашей приходной сметы и теперь могу прямо перейти к желательным реформам.
Несоответствие размеров государственных расходов с доходами выражено в России чрезвычайно резко. Стоимость нашего государственного аппарата, абсолютно умеренная, вызывает крайнее налоговое перенапряжение. Колоссальные недоимки в прямых доходах, которые с отменой выкупных платежей придется списать, и дороговизна жизни, как результат системы косвенного обложенния, свидетельствуют о глубоко нарушенной гармонии между хозяйством государственным и народным.
Между тем, говорить о каких-либо сокращениях в государственном бюджете едва ли представляется возможным. Наоборот, расходная половина росписи растет и будет расти вполне естественно с развитием государства и усложнением его функций. Единственное серьезное сокращение росписи возможно по системе государственного кредита, о чем будет сказано ниже. Но как ни существенно может быть это сокращение, естественный рост бюджета его быстро обгонит. Поэтому усиленное внимание финансового ведомства должно быть обращено на систему государственных налогов и сюда необходимо внести весьма важные и существенные изменения.
Впредь до надлежащего развития народного хозяйства и потребления и вытекающего отсюда усиления платежных средств населения, существующие налоги, особенно косвенные, должны быть по возможности понижены и весь центр тяжести государственных доходов передвинут в ином направлении.
На первой очереди давно уже стояла отмена особенно тяжелого для населения налога — выкупных платежей. Великодушная воля Монарха это уже сделала. В настоящую минуту государственный поземельный надог представляется не только не обременительным, но прямо ничтожным. Значительно увеличивать его, однако, невозможно, так как земля является главным источником для местного, земского обложения. Но здесь возможна реформа, имеющая, кроме прямой цели увеличения дохода казны, еще и косвенную, отчасти политическую, отчасти экономическую, цель — способствовать дроблению ненормально крупных землевладений. Установление прогрессивного поземельного налога является к тому средством наиболее целесообразным.
Что касается косвенных налогов, то таковые должны быть пересмотрены в смысле облегчения обложения предметов первой необходимости, каковы чай, сахар, керосин, спички и т. п. и усиления обложения предметов роскоши и особенно привозных из-за границы. Но так как богатых и даже зажиточных людей у нас, по отношению к общей массе населения, ничтожно мало, то последний вид обложения далеко не уравновесит недоборов казны на предметах потребления всенародного. Очевидно, что должны быть изысканы и развиты новые источники государственных доходов.
На первом план здесь должны быть поставлены железные дороги, кредитные учреждения, казенные, или пользующиеся казенной поддержкой промышленные предприятия, государственное страхование и разнообразные монополии.
XII
Чрезвычайно важным источником дохода могли бы быть наши железные дороги, по своему естественному положению и количеству грузов вполне способные давать крупный чистый доход, а теперь дающих лишь огромные убытки.
Доходность наших дорог была бы очень велика, если бы наше коммерческое движение было иначе поставлено и если бы мы не были вынуждены строить ряд бездоходных линий, иногда единственно с целью поддержки золотой валюты, путем прилива иностранного капитала и поддержки металлургической и горной промышленности доставлением им работы. Убытки нашей железнодорожной сети, независимо от крайней дороговизны ее сооружения, имеют прямым источником нашу финансовую систему. Обезденеживая страну, держа население в нищете, она сокращает и производство, и потребление, и уменьшает количество грузов. С другой стороны, проведение новых линий, вовлекая в экономический круговорот и предавая расхищению новые земли и леса, сбивает цены на хлеб в старых районах земледелия. Получается лихорадочное выбрасывание на рынок хлеба и сырья, обусловливающее самую нерациональную эксплуатащю всех служб и передвижного состава. При таких условиях даже очень значительное грузовое движение, и при тарифах, тяжело ложащихся на обесцененый хлеб*, не может быть выгодным вследствие непомерно возрастающих расходов на эксплуатацию. Но самое главное, конечно, ycлoвиe для возвышения доходности железных дорог, это зажиточность населения, т. е. поднятие его хозяйства и потребления.
Между тем, в нашей железнодорожной политике замечается стремление возвысить доходность чисто механически. Недавно объявлено повышение цен на пассажирские билеты, самое нерациональное, что только наши финансисты могли придумать, а теперь говорят о необходимости возвысить на 10% вcе товарные тарифы.
Можно без всякого колебания предсказать результат совершенно обратный предполагаемому. Пассажирское движение сократится, и только, и убытки будут еще больше. А что касается до поднятия фрахтов, то от этой нелепости авось откажутся и сами ее авторы.
Кредитные учреждения. При живой и рациональной постановке Государственного Банка с полной сетью его учреждений до волостной или приходской кассы включительно, все дело публичного кредита во всех его видах, кроме, быть может, взаимного кредита, сосредоточится неминуемо в руках государства, без всякого насилия над частными банками. Выше мы видели, что один мелкий народный кредит должен оборачивать капитал около 1200 милл. рублей. Если мы попробуем представить себе всю необъятную массу кредитных оборотов в торговле и промышленности, то, сосредоточив ее всю в государственной сети банковых учреждений, получим гигантский оборотный капитал, ежедневно отдаваемый государством в наем. Без всякого обременения клиентов, он принесет огромный доход государству, который, как можно предположить, далеко превзойдет сумму прибылей всех существующих частных банков, тем более, что централизованное управление сетью учреждений Государственного Банка будет стоить сравнительно очень недорого. При своих до крайности ограниченных кредитных операциях нынешний Государственный Банк дает казне значительный доход. Что же даст он при полном развитии своих оборотов, включая сюда и громадную эмиссионную операцию всех видов, обслуживающую земства, города, частные предприятия и т. д., когда сам оборотный капитал, при режиме бумажных денег, банку ничего стоить не будет?
Вспомоществуемые казной предприятия. Современная постановка дела на казенных заводах и специальных заводах военного и морского ведомства, крайне плоха и ненормальна по самому своему принципу. Заводы эти подлежат передаче в частные руки, лучше всего в аренду. Но казна может извлекать значительные доходы из своего участия капиталом в разнообразных крупных национальных предприятиях, становясь акционером в тех делах, которые для частного капитала не под силу по своему размеpy, или новизне. Если представители казны не будут вмешиваться в ведение дела, как это, к сожалению, практикуется теперь в виде назначения директоров от правительства, а оставят себе лишь бдительный и постоянный надзор за делом, оно пойдет успешно и хорошо; таким образом могут быть на чисто коммерческих началах организованы прежде всего заводы военного и морского ведомств и основано много новых производств, ныне отсутствуюших в национальной промышленности, но имеющих будущность и широкий внутренний рынок. Так, например, при помощи казны может быть организовано производство жней-сноповязалок, швейных и пишущих машин и т. п. новые производства. Пусть правительство дает хотя бы и 3/4 aкционерного капитала, но возложит на своих представителей не руководство делом, а только ревизию и контроль. При мало-мальски добросовестном выполнении этих функций и обдуманном основании предприятия, оно пойдет прекрасно и будет давать солидные дивиденды.
Монополии. О винной монополии и государственном страховании будет сказано ниже, здесь же необходимо указать, что значительным источником государственного дохода могут служить монополии табачная, нефтяная и элеваторная.
Табачная монополия, приносящая всем, без исключения, странам, где она введена, огромные доходы, у нас почему-то пренебрежена. Быть может, скоро откроется здесь не первая, но увы, грандиозная Российская Панама, провалившая в свое время проект табачной монополии. Между тем, из всех предметов обложения больше всего может вынести потребление табака. Это налог на предмет не необходимый, относительно легко поддающейся учету и совершенно доступный для государственного приготовления.
Нефтяная монополия, благодаря исключительному положению России и истощению нефтяных запасов в Америке, представляется операцией тем более блестящей, что весь налог может быть переложен с внутреннего потребителя на мировой рынок. Нефтью и ее дериватами казна должна торговать на международном рынке монопольно, покупая весь вывозной товар от производителей и добытчиков и устанавливая ему надлежащую цену.
Возможны еще и другие монополии, напр., марганца и платины, но самая доходная и верная будет,без сомнения, элеваторная на хлеба и лен. Принцип здесь тот, что, оставляя хлебную и льняную торговлю свободной, казна весь вывозимый хлеб и лен выпускает не иначе, как проведя сквозь свою сеть портовых и пограничных элеваторов и подвергнув их там обезличению, очистке и браковке. Тариф на эти услуги должен быть подвижным и включать в себе изменяющийся размер вывозной пошлины, устанавливаемый сообразно состоянно цен на мировом рынке, внутреннему и внешнему урожаю в движеннию хлебных запасов. Весьма возможно, что несомненный успех этого дела, в связи с необходимостью правильно поставить дело нашего народного продовольствия и иметь государственный хлебный фонд, вызовет организацию государственной сети элеваторов и для внутренней хлебной торговли; но говорить об этом пока преждевременно. Элеваторная же монополия для вывозной торговли безусловно необходима, так как только она может устранить злоупотребления с засорением русского хлеба и фальсификаций льна, без чего немыслимо упорядочение нашего отпуска.
XIII
Перехожу к виннной монополии, ставшей за последнее время на очередь в ряду неотложных реформ, благодаря энергичной проповеди члена Думы Челышева.
Винная монополия, учрежденная с благою целью вытрезвления народа, через самое короткое время обратилась в орудие извлечения наибольшего дохода от питей путем поощрения и облегчения потребления вина, т. е. почти незамаскированного спаивания народа.
Вынудила к этому опять же новая денежная система, ослабившая производительную и потребительную способность народа и задержавшая естественный рост других доходов государства. Пришлось гуманитарную идею отложить в сторону и извлекать доход, откуда можно.
В моем предыдущем сообщении было указано все лицемеpиe, безнравственность и страшный вред этой торговли. Во имя чести и достоинства русской государственной власти это постыдное предприятие должно быть уничтожено.
Но ранее, чем серьезно об этом говорить, необходимо указать источник, из коего можно добыть необходимые сотни миллионов, получаемых ныне путем отравления народа.
Задача эта, быть может, самая высокая и светлая из всех задач материального благоустройстве в нашем пьяном царстве, может быть разрешена, конечно, только установлением на равную сумму нового налога, прямого или косвенного. Всякий такой налог, который, упразднив водку, даст казне выручаемую сумму, будет заплачен тем же народом и из тех же скудных средств, но он сбережет народу равную, а, может быть, еще большую сумму, в виде трезвых трудовых дней, материльных сбережений, а главное, здоровья.
Но есть возможность не только получить в замену монопольного дохода равную или большую сумму, но и распределить новый налог с почти идеальной уравнительностью, а, сверх того, за взимаемый налог дать народу не яд, а ряд истинных благодеяний, доступных только государственной власти.
Вот задача, достойная великого самолюбия и великого патриотизма! Царя, скрепившего своей подписью подобную реформу, история без колебания назовет Великим.
Решение этого, совершенно еще не разработанного, но уже намеченного в литературе вопроса, лежит в государственном всеобщем страховании.
Идея этого страхования не нова. Автономное Царство Польское ввело и практиковало его в широких размерах еще с 40-х годов прошлаго столетия. Государственное страхование и сейчас действует в русской Польше хотя в урезанном и искалеченном виде.
По существу своему, ведение страхования есть работа чисто канцелярская, не требующая ничего, кроме статистических выкладок и точного исполнения регламента. Здесь почти нет места личным талантам, творчеству и инициативе. Из всех видов предприимчивости это, бесспорно, самая доступная для государства и, пожалуй, даже болee простая, чем управление железными дорогами, почтами, телеграфами и телефонами.
Представим ce6е, что государство принимает на себя и делает обязательным на всем пространстве русской территории страхования: от огня, града, падежей скота, страхование жизни, пожизненных пенcий, несчастных случаев, товаров в пути, словом все виды рисков, устанавливая обязательный минимум и допуская свыше этого страхование добровольное. Пусть будет застрахована от огня безусловно всякая постройка, всякая движимость; от града всякая десятина посева, от падежа всякая лошадь, корова, овца. Пусть каждый русский подданный, достигший нерабочего возраста, получает пожизненную пенсию обязательную, например, от 3 руб. в месяц, добровольную произвольного размера, а в случае смерти, пенсию детям. Пусть будет застраховано каждое место товара в вагоне и на воде, минимально по классу тарифа, максимально по оценке. Что получится? Необъятная сумма рисков, при которых премия, оплачивающая самую дешевую администрацию и совершенно не оплачивающая услуг капитала (ибо здесь статистика, имея дело с колоссальными цифрами, будет математически верна, страхование же по существу будет строго взаимное), эта премия будет чрезвычайно, почти ничтожно мала.
Рядом с этим будут во всех главных видах определены имущественные признаки всех русских граждан. Налог в 300—400—500 миллионов рублей, распределенный на единицу имущества, будет разложен так, как никогда не разложить никакого подоходного налога.
На малоимушие классы упадет сравнительно немного, на богатых ляжет очень много, и ни те, ни другие не будут иметь поводов жаловаться. Последние и сейчас от огня страхуют почти все; страхование от града, эпизоотии, страхование жизни является и сейчас, несомненно, выгодным, даже при относительно очень высоких премиях, и практикуется многими добровольно. При осуществлении государственного страхования, хотя бы с присоединенным к нему 500-миллионным налогом в пользу казны, страховые премии будут едва ли выше нынешних, скорее ниже, принимая во внимание необъятный размер всей массы застрахованных имуществ. При относительно небольшом у нас проценте зажиточных и богатых людей среди общей бедноты, тем не менее, 500 миллионов налога, составляя при 150 миллионах населения Poccии, по 3 рубля на жителя, лягут, вероятно, не более чем 2 рублями на душу бедного населения. Остальная половина падет на страхование добавочное добровольное.
Вопрос этот настолько важен и дает такой счастливый выход для государственного хозяйства, что его во всяком случай следует немедленно и всесторонне осветить и изучить в цифрах, не жалея средств на эту работу, дабы привлечь лучших статистиков и специалистов. Эта работа, очевидно, не под силу никакому отдельному экономисту.
XV
В числе остающихся за реформированным по этой схеме министерством финансов отраслей деятельности находится управление государственным долгом. Не вдаваясь в подробный анализ, отмечу самые главные пункты предлагаемой программы по этому вопросу.
Великим несчастием нашей финансовой политики и поистине тяжким наследством будущему министру финансов является наш огромный государственный долг, перешедший за 81/2 миллиардов рублей и обременяющий роспись более, чем 350-миллионным ежегодным платежем, коего львиная доля приходится на долю заграничных держателей наших бумаг. Внешний долг наш образовался, смеем думать, единственно по недоразумению. Россия совершенно не такая страна, чтобы неизбежно и неотвратимо быть вынужденной пользоваться иностранными капиталами и внешним кредитом. Имея все необходимое у себя дома, будучи в состоянии при огромном вывозе своих избытков сократить иностранный ввоз до крайнего минимума, т. е., имея на столетия вперед обеспеченный активный торговый баланс, мы могли бы при иной денежной системе явиться с предложением, а не со спросом капитала. И если мы, до сих пор действовали обратно, то только потому, что руководились указаниями биржевой финансовой науки, бесплодно истощая силы своего народа и мешая его самобытному земледельческому и промышленному развитию.
Отвергнув в 1859 году здравую и разумную народо-хозяйственную политику Императора Николая I, оставившего хотя и крепостную, но здоровую и богатую Россию, новое царствование, вместо того, чтобы приспособить эту систему к нуждам освободительного дела, коим она как нельзя более соответствовала, ввело финансовую систему, словно нарочно придуманную для разорения только что освобожденного народа. Национальный капитал, вместо быстрого прироста, стал таять на глазах, старо-культурная Россия — обращаться в пустыри. Разроставшийся превыше меры государственный аппарат, ранее почти внешних долгов не знавший, начал все чаще и чаще прибегать к услугам иностранного капитала. Национальная задолженность всех видов стала неудержимо рости и сделала огромный скачек в последнее десятилетие, особенно с момента, когда введение золотой валюты обменяло наши национальные деньги на мировые и открыло щирокие ворота для помещения у нас иностранного капитала. Несчастная Японская война довершила дело нашего закабаления иностранными биржами, и сбросить это иго теперь под силу разве гениальному экономисту.
Самый печальный в народохозяйственном смысле шаг был сделан обращением нашего главного государственного долга — ренты в металлическую бумагу с обязательной уплатой на вечные времена иностранным держателям процентов в золоте по неизменному паритету.
Первой заботой нового министра финансов должно быть освобождение от этого обязательства хотя той части ренты, которая находится в руках русских капиталистов; это может быть достигнуто немедленным требованием к заштемпелеванию находящихся за границей листов ренты и отменой для дальнейших уходящих за границу количеств обязательства металлической оплаты*.
Затем наш внешний долг должен начать последовательно и неуклонно сокращаться, на что не следует жалеть никаких средств. Погашение его возможно единственно путем покупки на иностранных биржах наших бумаг, для чего должен дать средства активный рассчетный баланс. Станет же этот баланс активным тогда, когда активность нашего торгового баланса будет гораздо большей, чем ныне, и не будет в зависимости от выпавших или не выпавших вовремя дождей.
И здесь дело прежде всего в подъеме нашего земледелия и промышленности. Достаточно первому увеличить свои, крайне низкие ныне, урожаи, всего на 1-2 зерна, достаточно, чтобы этот хлеб не был искусственно обесцениваем народной нуждой, податным давлением, неустройством кредита и неверной денежной системой, чтобы Россия тотчас же вернулась к своей прежней роли — житницы Европы и, вывозя одни избытки, увеличила бы свой хлебный экспорт чуть не вдвое. Но достичь этого подъема урожаев можно лишь доставлением народному хозяйству оборотных средств в указанных выше размерах. Тогда же и русский рынок потребления будет широко удовлетворять национальную промышленность, которая, обладая с своей стороны достаточными капиталами и оборотными средствами и защищенная высокими тарифами, будет в состоянии сократить иностранный ввоз до минимальных размеров.
Так как оплата внешнего государственного долга путем возврата в страну бумаг, ныне находящихся у иностранцев, возможна единственно активным сальдо рассчетного баланса, т. е. чистым остатком в пользу России в международных расчетах, то забота об этом остатке должна занимать видное место в финансовой нашей политике. Настоящее положение нашего расчетного баланса, даже при сравнительно выгодном торговом, в высшей степени плачевно. Огромный вывоз нашего хлеба и сырья в ущерб собственному потреблению явно разоряет население. Путешественники, больные и постоянно живущие за границей Pycскиe переводят из России огромные суммы. Взамен этого иностранцы в России не только не оставляют ничего (кроме посольств и консульств), но, являясь к нам для заработков и наживы, в свою очередь, уносят огромные суммы. Перестрахование, морские фракты, казенные заказы, дивиденды иностранных промышленных дел, покупка золота и серебра, а, главное, оплата процентов по внешнему долгу, не только сполна поглощают все избытки в нашу пользу торгового баланса, но и образуют ежегодно огромный дефицит, так как кроме жалкого военного вознаграждения от Турции и процентов от Китая, никаких соответствующих статей прихода извне у нас не имеется. Этот ежегодный дефицит мы вынуждены покрывать все новой задолженностью, прямой и замаскированной, в виде размещения за границей бумаг, выпускаемых для постройки новых железных дорог или иного привлечения иностранных капиталов, остановить приток коих значило бы немедленно подвергнуть опасности наш золотой механизм.
При этих условиях образуется замкнутый круг, разомкнуть который нет возможности иначе, как дав народу те оборотные средства, которые ему необходимы, а этому, в свою очередь, ставит резкое препятствие золотая денежная система, требующая всевозможных жертв и недопускающая увеличения денежного обращения.
Пока золотая валюта и размен будут существовать, нет никакой возможности ни сделать наш расчетный баланс активным, ни поднять народное хозяйство, ни уменьшить нашу национальную задолженность мировому капиталу. Наоборот, задолженность эта будет все возрастать, а хозяйство падать, пока какая-нибудь стихийная или политическая катастрофа не ниспровергнет насильствено золотую денежную систему, которую мы не желаем ликвидировать добровольно.
Подробный анализ нашего расчетного баланса и, как его вывод, указание способа ликвидации золотой валюты и переустройства денежной системы на национальных основаниях подробно разработаны Г. В. Бутми, П. В. Олем и мной в целом ряде сочинений, из коих главные: «Цифровой анализ расчетного баланса России за пятнадцатилетиe 1881—1895» и брошюра «Как ликвидировать золотую валюту».
В этом последнем сочинении органической частью переустройства нашей денежной системы поставлена, между прочим, ликвидация и нашего внутреннего процентного долга.
Долг этот предлагается обратить последовательно во вклады в кредитные учреждения с соответственным выпуском кредитных знаков и этим одновременно освободить нашу роспись от платежа многих десятков миллионов процентов и создать именно те оборотные средства для народа, в коих он так нуждается.
Операция эта чрезвычайно проста и представляет в сущности возврат к системе Императора Николая I. Держателям государственных фондов совершенно безразлично, как называется их бумага и из каких источников выплачиваются по ней проценты, раз их платеж совершенно обеспечен. Но для государства совсем иное дело взыскивать эти проценты путем налогов с разоренного народа, или дать только свое ручательство, что эти проценты будут уплачены тем же народом, как плата за наем оборотного капитала, в котором он так нуждается и который ему будет дан в виде кредита посредством целой сети областных, уездных и приходских кредитных учреждений.
Наконец, если бояться совершенно невероятных ныне злоупотреблений с выпусками беспроцентных, денежных знаков, то почему нет этого страха перед совершенно возможным и постоянно практикующимся злоупотреблением с выпуском знаков процентных? А нашими государственными бумагами переполнены портфели французских держателей, русской рентой и консолями снабжены в изобилии все парижские извощики и прачки. Процентными бумагами переполнен и русский рынок, что явствует из тех жертв, которые еще так недавно приносились финансовым ведомством ради искусственного поддержания нашей ренты у нас и во Франции и, быть может, приносятся еще и теперь.
Но эти жертвы не помогли и недавнее крушение наших бумаг, вызванное так называемым «освободительным движением», принесло жестокое разорение как своим владельцам капиталов, так и нашим доверчивым друзьям — французам. Потеря четвертой доли своего состояния каждым держателем наших бумаг было законным возмездием: нам за финансовое невежество, французам — за их продажную печать и доверие к международным евреям, поддерживавшим сначала великого Кольбера — графа Витте, а затем пресловутую революцию.
XV
На этом позвольте закончить мое настоящее сообщение и отложить третью и последнюю часть всей работы,— изложение желательной экономической политики до другого раза. Резюмируя все высказанное сегодня, я предложу на ваш суд нижеследующие положения:
1. Чтобы выйти из нынешнего печального экономического положения, ведущего Poccию к разорению и гибели, необходимы три условия: во-первых, отменить нынешнюю золотую денежную систему, не отвечающую ни внутренним, ни международным потребностям Poccии, и перейти к такого рода деньгам, которые как в качественном, так и в количественном отношении соответствовали бы нашим экономическим условиям, т. е. давали бы возможность правильно обставить народный труд и широко развить кредит, способствовали бы накоплению национальных капиталов и избавили бы нашу Родину от кабалы у международной биржи. Такими деньгами может быть или наша старая испытанная серебрянная валюта, или бумажные деньги. Во-вторых, переустроить в полной между собой гармонии правящие экономической жизнью народа и государства органы. В-третьих, начать совершенно иную экономическую и, в частности, финансовую политику.
2. Основой здравой финансовой политики после переустройства русской денежной системы является пересмотр нашей системы прямого и косвенного обложения и перенесение центра тяжести государственных доходов с налогов и сборов на другие источники.
3. Главными источниками государственного дохода должны быть: государственные железные дороги, государственные кредитные учреждения, капиталы казны, вложенные в промышленные предприятия, и монополии: табачная, нефтяная и элеваторная.
4. Вредная и безнравственная питейная монополия должна быть упразднена, с возмещением получавшегося от нее дохода равномерной раскладкой соответственной суммы на вcе виды имуществ и рисков, по введении всеобщего обязательного государственного страхования.
5. На первый план должно быть поставлено постепенное погашение нашего внешнего долга, достижимое единственно путем улучшения нашего торгового и расчетного баланса при совершенном прекращении всяких дальнейших займов и привлечения иностранных, капиталов.
* * *
Исполнение этой программы зависит исключительно от доброй воли и ясного сознания правящих сфер. Но для того, чтобы прояснить это сознание и разбудить волю, необходимо дружное содействие всего русского общества, ясное одобрение указываемого здесь пути общественным мнением, общественной совестью. И я думаю, что для этого уже наступает крайняя пора, миновали все сроки и отсрочки. Наше государственное хозяйство, ныне паразитно живущее за счет хозяйства народного, привело нашу Родину в самое печальное, самое опасное и невыносимое положение. Огромная, свежая и живая страна с талантливым и трудолюбивым народом дошла до положения жалкого паралитика, прикованного к своему одру, и то бессильно на нем мечущегося, то не подающего признаков жизни. А между тем, со всех сторон собираются тучи, готовятся величайшие, быть может, за всю нашу историю испытания. Poccии придется отстаивать и от пробуждающегося Желтого Востока, и от фанатизуемого все более и более ислама, и от своих мнимых западных друзей не только свою целость и независимость, но, быть может, и самое свое существование.
Перед лицом такой страшной угрозы нужно отрешиться от старых гнилых канцелярских традиций и призвать все живые умственные силы нашего народа на то, чтобы предстоящие ей испытания Poccия успела встретит цельная, сильная и здоровая. А здоровым и сильным государство может быть только то, у которого здоров и силен его народный труд, управляемый всецело экономической политикой и финансами.
 

Сергей Шарапов

Каталог книг

Анонсы новых книг

“Словарь достопамятных людей русской земли”

Дмитрий Николаевич Бантыш­Каменский (1788—1850)— крупный русский историк и археограф. Его перу принадлежат многочисленные исторически…

“Московский сборник (1901)”

Константин Петрович Победоносцев (1827—1907) выдающийся государственный и общественный деятель России оставил после себя богатое литературн…

все книги