VI. Приходский дом и учреждения

Да-с, многое за это время пережила Москва! Ее теперь совсем узнать нельзя,— наше поколениe начинает уже не верить тому, что рассказывается в старых книгах. Серьезно: я даже представить ceбе не могу. Неужели в ваше время люди могли спокойно жить, не разбегаясь или не вешаясь с отчаяния?
Так говорил Стенан Степанович, мой гостеприимный хозяин, управляющий странноприимным отделением в приходе Николы на Плотниках. Здоровье мое достаточно восстановилось, чтобы можно было безопасно изучать новую Москву и ее распорядки, и я охотно принял предложение Степана Степановича — осмотреть здешние приходские учреждения.
Как раз на сегодня было кстати назначено заседание собрания приходских уполномоченных, которому предстояло обсуждение чрезвычайно важного, поднятого в Думе, вопроса. Речь шла о непомерном размножении в Москве еврейского и иностранного элемента, сделавшего старую русскую Москву совершенно международным и еврейским городом.
Так стояло в повестке. Этот важный вопрос о борьбе с чужеродным населением, совершенно было покорившим и обезличившим Москву, Дума передала на предварительное обсуждение приходских собраний.
— Где же собирается ваше приходское собрание? — спросил я.
— В приходском доме.
— Что это за приходской дом?
— Да вот этот самый, где мы с вами находимся. Ведь я уже имел честь об этом докладывать.
— Верно, верно, но вы простите мою рассеянность. Все это ведь для меня совершенная новость.
Степан Степанович улыбнулся.
— А при вас этих домов не было?
— Были дома причта. Про приходские дома я и не слышал.
— Но где же у вас собирались приходские собрания?
Я начал припоминать и не мог припомнить.
— Неужели в наемном помещении? Но тогда как же выражались ваши приходские капиталы? У нас они помещены в домах. Неужели вы их держали в процентных ваших бумагах?
Теперь я сделал удивленное лило.
— Kaкиe приходские капиталы? У нас были капиталы духовного ведомства, были церковные деньги. О приходских капиталах я ничего не знаю. Да и относительно приходских собраний я тоже ничего не могу сказать. Кажется, у нас их тоже не было.
— Но как же у вас выбирали священника, например?
— У нас свяшенников не выбирали...
— Ах, виноват, виноват! Ведь выборное начало восстановлено всего сорок лет назад, а вы проспали пятьдесят. Да, да, у вас действительно и приходских собраний не было, да, собственно говоря, не было и прихода... Ну,так вот вы посмотрите, как это устроено теперь...
В эту минуту в комнату вошел полицейский. Он доложил, что из центральной больницы для умалишенных доставили выздоровевшего больного, который возвращается в приход на попечение родных, под наблюдением странноприимного управления. Степан Степанович удалился к больному, а я остался с полицейским, присевшим отдохнуть с дороги.
На нем был красивый cиний кафтан, а на груди серебряный знак с обозначением прихода.
— Вы на службе у прихода?
— Так точно,— отвечал полицейский, оказавшийся рязанским уроженцем.
— А кто вами начальствует?
— Мы находимся в распоряжении приходского пристава.
— Это что же такое? В роде прежних частных приставов или участковых?
—  Не могу знать, о чем вы изволите спрашивать. Наш приходской пристав выбирается приходским собранием, а утверждается градоначальником. Сколько приходов, столько и приставов...
— Что же, ваш пристав под начальством у градоначальника, рапортует ему?
Полицейский улыбнулся.
— Мудреное вы слово сказали, господин, должно быть — по-старинному... Что это значит — рапортует? Господа пристава с градоначальником разговаривают по проволоке, а каждую субботу собираются по «концам» на кончанские советы. Там обсуждают разные наши полицейские дела.
— Это что же за «концы» такие?
— А это большие городские части. У каждого конца свое управление и свой голова.
— Сколько же всех в Mocкве концов?
— Пока двадцать, но, вероятно, прибавится, потому что очень уж наш город разрастается.
— А сколько теперь в Москвe жителей?
— С чем-то четыре миллиона.
— Вот как!
Степан Степанович воротился и стал торопить меня на собрание; до его открытия оставалось всего десять минут; впрочем, идти было не далеко. Зала собраний помещалась в том же приходском доме.
«Приходской дом» представлял собой грандиозное четырехэтажное здание со множеством прекрасных квартир и несколькими залами для собраний. Одна из зал, самая большая, предназначалась для общих собраний всего прихода, торжеств и публичных чтений, в меньших залах происходили заседания обыкновенных приходских собраний и разных комиссий, а также читались всевозможные дневные и вечерние курсы.
Казенные квартиры были отведены приходскому голове, духовенству, приходскому казначею, приставу, судье, заведующему школами, эконому, носившему название «распорядителя по хозяйственной части», приходскому врачу, акушерке, учителям и многим другим служащим. Одна из больших зал была обращена в зимний храм, так как старинная, тщательно реставрированная и охраняемая, каменная церковка была слишком тесна и в ней служили только летом.
Внутри обширного двора помещался роскошный зимий сад под общей стеклянной крышей, в котором возилась детвора. Везде, разумеется, была проведена вода, все отлично освещено и соединено разнообразными сигнальными аппаратами. В одном из этажей находилась пневматическая почта. Внизу, в подвалах, были обширные склады разнообразных материалов и припасов, принадлежащих приходским учреждениям.

Следующая глава
Содержание

Каталог книг

Анонсы новых книг

“Словарь достопамятных людей русской земли”

Дмитрий Николаевич Бантыш­Каменский (1788—1850)— крупный русский историк и археограф. Его перу принадлежат многочисленные исторически…

“Московский сборник (1901)”

Константин Петрович Победоносцев (1827—1907) выдающийся государственный и общественный деятель России оставил после себя богатое литературн…

все книги